Азат Перуашев – Пусть не прячутся за коммерческую тайну

» Публикации » Азат Перуашев - Пусть не прячутся за коммерческую тайну

17.09.2014, 21:15

Время (Алматы), № 136 (1878), 17.09.2014
        www.time.kz (Казахстан), 17.09.2014
 
Начало второй волны приватизации вызывает недоверие у неравнодушных граждан, предпринимателей и депутатов парламента
Когда стало известно, что 28 объектов государственной собственности уже проданы, но их новые хозяева неизвестны, партия “Ак жол” предложила создать парламентскую комиссию для контроля над второй волной приватизации. На прошлой неделе депутаты от этой партии обратились с соответствующим запросом к премьер-министру Кариму Масимову. Мы побеседовали с лидером “Ак жола”, мажилисменом Азатом Перуашевым на эту тему.
– Азат Турлыбекович, начнем с самого начала. Когда представители возглавляемой вами партии поинтересовались, в чьи руки отданы эти объекты, им ответили, что это коммерческая тайна…
– Это был ответ не на наш вопрос, а на вопрос представителей Национальной палаты предпринимателей, заданный во время “круглого стола”, проведенного Минфином. И, конечно, такой ответ вызывает еще больше вопросов, вместо того чтобы внести ясность. Проведение второй волны приватизации вызывает огромный интерес. Но непонятно, почему вдруг эта информация оказалась так засекречена?
– При том, что это идет вразрез с требованиями президента страны…
– Безусловно. Президент говорил, что надо учиться на ошибках первой приватизации, чтобы приватизируемые объекты втихую не оказались в руках братьев, племянников, сватов, чиновников. Речь о том, чтобы обеспечивалась максимальная прозрачность процесса приватизации – чтобы не было келейных, теневых решений.
– А вместо этого населению остается только догадываться и предполагать, что, видимо, самые “лакомые кусочки” уже проданы.
– Проблема в том, что когда нет широкого оповещения о том, что такие-то торги будут, это ведь снижает потенциальный круг участников. Приватизация ориентирована на то, чтобы вовлечь предпринимателей во владение и управление объектами. А не так: я, допустим, директор, назначенный акиматом, договорился, по заниженной цене взял компанию или объект – и сам же остался директором. Какой эффект от такой приватизации?
Тут другие задачи. Первая – сделать так, чтобы предприятие перешло в частную собственность и перешло в условия рыночного управления в связи со сменой собственника. Вторая – чтобы выиграло государство от этого. Мы же видим каждый год, утверждая бюджет: госорганы вносят затраты на миллиардные суммы для пополнения уставного капитала госпредприятий. И при этом в целях финансирования указывается… увеличение этого же уставного капитала. Но это же не цель, не задача! Задачей может быть обеспечение выпуска новой продукции, расширение рынков сбыта, увеличение доходности. Или социальные цели: снизить заболеваемость, повысить качество образования.
А когда целью ставится просто увеличение капитала, то непонятно, насколько эффективно используются бюджетные средства. Поэтому государство должно избавиться от неэффективных затрат и отдать эти объекты в бизнес, чтобы тот решал реальные, а не фиктивные задачи, да еще получал прибыль от этого.
Отсюда же и третья задача – повышение эффективности предприятий. То есть, если продали производственное помещение, а завтра там открыли очередной рынок – то это не приватизация, а ерунда какая-то. Предприятие должно усиливаться, модернизироваться, хотя бы на первых порах соответствовать целям, для которых создавалось.
А один из ответов Минфина: это, мол, относится к коммерческой тайне. Но коммерческая тайна по закону – это информация, которая касается взаимоотношений, имеющих конфиденциальный характер между субъектами, занимающимися коммерческой деятельностью. Государство у нас вообще-то не должно заниматься коммерческой деятельностью. В этом и предназначение приватизации – отдать несвойственные государству коммерческие функции в рынок.
– Разве Минфин не имел в виду, что это коммерческая тайна тех, кто купил?
– Извините! Они покупают государственное предприятие, а то, что принадлежит государству – принадлежит народу. Ведь источником государственной власти по Конституции является народ! И приватизация каких-то объектов, имеющих приоритетное положение на рынке, должна проходить прозрачно. Это же деньги налогоплательщиков. Этим предприятиям создавались максимально комфортные условия для работы. Они накачивались средствами, под них подгонялись законодательство и нормативная база…
Ясно, что за такие объекты будет конкуренция. А когда нам говорят, что на торгах за такие предприятия не было конкуренции – это свидетельствует только лишь о закрытом характере торгов. Вот вы видели где-нибудь объявления, что такие-то объекты в рамках второй волны приватизации выставляются на продажу?
– Нет.
– В том-то и дело, что широкого освещения первых торгов не было! Может, где-то в специализированных изданиях, на каких-то сайтах и была информация. Но надо понимать, что в данном случае речь идет о важнейшей инициативе президента, имеющей стратегическое значение. К этому процессу и этим объектам надо привлекать максимальное внимание, а не спускать все на тормозах. Во-первых, для того, чтобы привлечь максимальное число потенциальных покупателей, чтобы продать с максимальной выгодой. А во-вторых – самый важный момент – чтобы создать атмосферу доверия вокруг процесса приватизации.
А сейчас, наоборот, создается атмосфера незнания, а значит – и недоверия. Если на первом же этапе 28 объектов – видимо, не самых плохих – были проданы вот так, полузакрыто, это вызывает определенные вопросы. Возможно, кто-то старается использовать ситуацию, чтобы решать свои задачи. Но ведь все-таки главная цель – приобщить население к владению и управлению собственностью и дать возможность предпринимателям приватизировать госпредприятия и запустить их в конкурентное поле.
Поэтому мы предложили создать парламентскую комиссию по наблюдению за ходом приватизации.
– Почему вы настаиваете на том, чтобы это общественное наблюдение вели именно депутаты?
– Дело в том, что в апреле, когда мы выступили с похожим запросом – обеспечить прозрачность использования 1 триллиона тенге, выделенного главой государства из Нацфонда на поддержку экономики, такую комиссию вроде бы создали. Но при этом нас, представителей “Ак жола”, которые этот вопрос и поставили, туда не включили. От парламентариев вошли только члены партии “Нур Отан”. Это позиция Нацбанка, который считает: раз в этой комиссии присутствует представитель Национальной палаты предпринимателей (а один из членов нашей фракции является заместителем председателя правления НПП), то представитель Нацпалаты и будет олицетворять партию “Ак жол”.
Это правовое невежество! По закону о политических партиях партию может представлять только ее председатель либо руководящие органы этой партии. Более того, в цивилизованном мире контроль за бюджетом нередко доверяется именно парламентскому меньшинству. Ведь поскольку парламентское большинство формирует правительство, постольку у них в руках и так находится распоряжение государственными средствами. А общественный, парламентский контроль проводится с участием и других фракций, априори настроенных критически к деятельности госорганов.
Поэтому мы предложили, чтобы комиссия формировалась парламентом с привлечением всех фракций, видных экономистов, общественных фигур, представителей бизнес-сообщества. Вопрос ведь стратегический. Чтобы не повторялось пройденное – когда кто-то тихо взял выгодный объект и спрятался за коммерческую тайну.
Цифры в тему
– Заместитель министра финансов Руслан Даленов 21 августа сообщил: “На сегодня продано 28 объектов на сумму 1 млрд. 77 млн. 487 тыс. 492 тенге. Из них 12 объектов, которые были в коммунальной собственности, – 80 млн. тенге, остальные объекты, их 16 – это объекты госхолдингов, они были проданы на сумму 999 млн. тенге”.
– По его данным, из этих 28 объектов 11 были проданы на конкурентной основе, 17 – по праву преимущественной покупки.
– К настоящему времени в рамках начавшейся в июле этого года второй волны приватизации, по информации сайта gosreestr.kz, приватизировано 43 объекта, в бюджет поступило 1,338 млрд. тенге.
– В течение трех лет планируется продать/передать в конкурентную среду 162 объекта, принадлежащих национальным холдингам, 34 – из республиканской собственности, 446 – из коммунальной собственности.