Азат Перуашев: налоговая реформа и риски для бизнеса - cronos.asia

Азат Перуашев: налоговая реформа и риски для бизнеса - cronos.asia

Азат Перуашев заявил, что налоговая реформа усиливает риски для бизнеса, провоцирует дробление компаний и стимулирует уход предпринимателей в соседние страны.

Интервью Cronos.Asia с лидером партии "Ак Жол" Азатом Перуашевым о проекте новой Конституции и требующих своего разрешения проблемах.

Наша беседа состоялась на следующее утро после возвращения Азата Перуашева из поездки по южным регионам Казахстана. Выяснилось, что его появление в офисе партии "Ак жол" было не совсем запланированным. Впереди предстояла поездка по Акмолинской области и встреча с трудовыми коллективами города Ерейментау. Теоретически лидер парламентской фракции "Ак жол" мог и отказаться от интервью с Cronos.Asia – быть все время в движении дело довольно утомительное. Но все же делать он этого не стал. В итоге получился живой и откровенный разговор о происходящих событиях в стране.

Президент прав: Правительство должно решать реальные задачи, а не создавать имитацию бурной деятельности – депутат Азат Перуашев. Дифференцировать государственную поддержку по уровню технологичности и категориям бизнеса поручил Касым-Жомарт Токаев в ходе расширенного заседания Правительства.

— Азат Турлыбекович, Вы только что вернулись из большой поездки по южным регионам Казахстана. Вместе с представителями других партий вы посетили Жамбылскую и Туркестанскую область, а также Шымкент. И судя по сообщениям, которые появлялись и в СМИ, и на Telegram-каналах, эта поездка носила однозначно агитационный характер. Проект Конституции нуждается в разъяснениях?

— Да, конечно. Поскольку понятно, что для обывателя освоить, прочитать целиком документ не всегда представляется возможным. В том числе из-за того, что люди занимаются текущими делами, жизнью своей бытовой, решением своих жизненных вопросов. Поэтому есть определенная недооценка, возможно, значения проекта новой Конституции.

Более того, в рамках обсуждений мы видим, что в тех же соцсетях есть передергивание определенных фактов, отсутствие критического сопоставления старого и нового текста. Есть утверждения, которые не соответствуют действительности. Есть и определенный хайп в том числе. Поэтому наша задача как участников разработки проекта новой Конституции – я участвовал и в рабочей группе по переходу к однопалатному парламенту, и был в составе Конституционной комиссии – рассказать о том, как вырабатывался этот документ, почему те или иные предложения были приняты, насколько была обеспечена прозрачность. Есть заявления, что все проходило кулуарно...

— И в ускоренном режиме, буквально за пару недель…

— Да, утверждения об "ускоренном режиме" я тоже видел. Хотя на самом деле работа шла как минимум полгода. Я вообще считаю, что в отношении срока разработки Конституции, отчет надо начинать не с последнего Послания президента и даже не с Конституционной реформы 2022 года, а раньше. Еще в декабре 2019 года Президент поручил принять закон о парламентской оппозиции.

— Да, действительно, было такое.

— А вы знаете, еще раньше в 2012 году "Ак Жол" разработал свой законопроект о парламентской оппозиции. Мы направляли его на экспертизу в ОБСЕ, получили положительное заключение.

Тем не менее, нам не удавалось этот законопроект тогда продвинуть. И вот только после поручения президента Токаева в 2020 году мы этот законопроект, наконец, смогли реализовать. Он был подписан, вступил в силу и дал возможность партиям парламентского меньшинства, включая партию "Ак Жол", более эффективно участвовать в работе многопартийного парламента. Поэтому стремление Токаева к более открытой, более артикулированной работе парламента наблюдается давно. При том, что первый год был связан и с президентскими выборами, и с перестройкой политической системы.

— Это в условиях фактически имеющегося в тот момент в стране двоевластия?

— Да, именно так. Последующая конституционная реформа 2022 года была системным шагом к нынешним изменениям. И в первую очередь она касалась работы парламента. Например, до 2022 года в Конституции было зафиксировано, что законы принимает Сенат, а Мажилис обсуждает и вносит предложения.

После реформы эту схему развернули: законы принимает Мажилис, а Сенат обсуждает. То есть на первое место была выдвинута многопартийная палата.

Поэтому во время только что завершившейся поездки наша задача была рассказать о своем видении, понимании смысла и эволюции конституционных подходов и ответить на вопросы. В соцсетях же проще прочитать что-то, чем непосредственно сам документ. Люди задавали вопросы, обеспокоенные тем, что представлялось им неправильным решением.

— И какие вопросы задавались чаще всего?

— Вопросы по языку, вопросы о риске угрозы территориальной целостности – это по норме о городах ускоренного развития. Я, кстати, сразу предложил не называть их "территориями", так как это подразумевает земельный вопрос, а именно "городами". Алатау-Сити, МФЦА – у них привязка все же к городам, а не к территориям.

Также были вопросы о пункте, что президент не отвечает за нарушения, совершенные в период исполнения обязанностей. Мол, президент собирается что-то нарушать. Но это глупость. Речь идёт исключительно о решениях, принимаемых в государственных интересах в сложных ситуациях, но это не касается шагов, принимаемых тем же человеком вне рамок президентских обязанностей. Это общемировая норма, она была и прежде, в пока действующей Конституции.

И когда наши отдельные комментаторы заявляют, что президент делает это "под себя" — это выглядит как спекуляция.

— Такие вопросы озвучивались непосредственно во время встреч?

— Ну, иногда во время встреч. Но не всегда. Я вам скажу, что публично не все решаются такие вопросы задавать. Но кое-где все-таки они проскальзывали в несколько завуалированной форме. Юг – это же своеобразное коллективное мышление. Чаще всего люди с такими вопросами по отдельности подходили. Хотя вот о языке вопросы задавали нередко напрямую.

— А были вопросы о партийном строительстве? Мы же помним, что в 2007 году после внесенных поправок в Конституцию исключившие одномандатные округа был избран однопартийный парламент. Вот и сейчас в рамках этого проекта Конституции предусматриваются парламентские выборы по пропорциональной системе. Не получится ли так, что у нас вновь появится однопартийный парламент?

— Я так не думаю, поскольку тот тренд, который сейчас глава государства задает, это тренд на большую открытость и на большую справедливость. А мы знаем и помним, какими были парламентские выборы 2007 года, каким образом формировался однопартийный парламент.

— И все же?

— Вы знаете, у меня хороший опыт участия в выборных кампаниях. Возьмите любую страницу в соцсетях, вы увидите, что по любому вопросу, по самому очевидному вопросу, всегда есть разные мнения. Это особенность мышления. Любой человек, как правило, стремится подчеркнуть свою точку зрения, даже по очевидным случаям. Это нормально. Поэтому говорить, что на выборах победит только одна партия я бы не спешил.

Более того, уверен, что у нас однопартийного парламента не будет. Хотя Маулен Ашимбаев (спикер Сената – Ред.) на днях заявил, что у нас все партии "сырые", кроме "Аманата". Но именно поддержка "Аманата" госаппаратом защищает его от полноценной конкуренции с другими партиями. Это рудимент времен "Нур-Отана", который сам Ашимбаев ранее и возглавлял. Поэтому его мнение здесь, при всем уважении к нему – я его хорошо знаю, он умный, толковый – оно достаточно субъективно.

Замечу еще один интересный факт. Еще при проведении конституционной реформы в 2022 году президент Токаев инициировал ряд решений, которые должны оторвать правящую партию от государственного аппарата. Глава государства не только сам вышел из нее, но и запретил акимам возглавлять филиалы партии власти.

Эти шаги однозначно направлены на демонополизацию политической системы и развитие многопартийности. Поэтому я уверен, что у нас в Казахстане впредь всегда будет многопартийный парламент.

— В то же время в соцсетях довольно часто говорят об отсутствии новых политических партий. На Ваш взгляд, можно ожидать их появление накануне вероятных новых парламентских выборов?

— Будут ли только нынешние партии или появятся другие? Да, я думаю, что появление новых партий не исключено. Хотя, с другой стороны, особой активности мы и не видим. Как-то не было сообщений, чтобы кто-то в последнее время подавал документы на регистрацию новой партии.

Пару лет назад проскальзывала информация, что вроде как Булат Абилов и еще какая-то группа людей собирали такие бумаги, но с тех пор в регионах их не видно и не слышно. За последние две недели я посетил пять областей и нигде не слышал, чтобы кто-то говорил о такой активности. Хотя у меня тоже, как представителя другой партии, мнение может быть субъективным.

— Ясно. Вернемся к вашей поездке. Были ли такие вопросы, которые у вас вызывали смущение или заставляли задуматься?

— Да, были такие. В частности, меня спрашивали о том, что, не будет ли в новой Конституции ущемления полномочий у Парламента? В основном ссылались на то, что если раньше у президента было право на роспуск Парламента только при неоднократном отказе в согласовании кандидатуры премьера, то теперь такие полномочия появляются по ряду других назначений: спикера Парламента, членов Конституционного суда и других госорганов.

— Этот вопрос довольно часто можно увидеть и в социальных сетях. Особенно активно его рассматривают противники проекта Конституции.

— Все верно. Но с их стороны даже не видно попыток сопоставления по принципу "было – стало". Раньше такая ситуация была в отношении одной нижней палаты (Мажилиса), которая назначала правительство. Назначение ряда других госорганов проводилось либо Сенатом самостоятельно, либо совместно. Поэтому существенного расширения полномочий президента не будет – предполагается слияние функций двух палат, а соответственно, и слияние мер, обеспечивающих баланс сдержек и противовесов ветвей власти.

Второй момент – у меня есть ощущение, что политическая модель управления государством мобилизуется. И по явно объективным обстоятельствам.

С одной стороны, это связано с событиями в мире, когда международное право находится в состоянии коррозии. В этом отношении каждая страна вынуждена больше рассчитывать на себя, чем на международные гарантии.

Во-вторых, мы видим, что в мире происходят важные технологические изменения, которые сильно влияют на социально-экономическую и политическую жизнь. Сегодня ежегодно фиксируется появление тысяч новых видов товаров и услуг. И для их регулирования – это я уже своему по опыту скажу – от разработки законопроекта до его принятия проходит от 3 до 5 лет. Есть законопроекты, которые рассматриваются и дольше.

— Трудно по этому поводу спорить, это действительно долго…

— Так и есть. В условиях, когда появляются новые виды услуг, новые виды продукции, новые виды товаров, их регулирование должно быть более оперативным. С этим, кстати, связано мое понимание – я поддерживаю появление статуса для городов ускоренного развития с особым экстерриториальным управлением. Поскольку это позволит не дожидаться принятия всего комплекса законов на национальном уровне, а на местах вырабатывать какие-то решения, которые бы соответствовали уровню этих технологий, уровню этих продуктов.

Вот в условиях, которые сегодня появляются у государства и для развития, и для решения экономических вопросов, для перестройки экономики, нам нужна определенная мобилизация, определенная динамика. То есть в рамках этого документа устраняются риски раскола в системе государственного управления, конфликта между разными ветвями власти. Все ветви власти сегодня должны быть скоординированы из единого центра.

— То есть, необходимо оперативное реагирование на ситуацию?

— Сама текущая ситуация сегодня буквально заставляет государство быть более мобильным, более динамичным, что ли.

— В ходе прошедшей поездки вы встречались и с предпринимателями, и с трудовыми коллективами, и даже со спортсменами в Шымкенте. Что больше всего волнует предпринимателей? Волнует ли, например, налоговая реформа? Продолжают ли они эту тему поднимать, в том числе и в рамках встреч по обсуждению проекта новой Конституции?

— Налоговая реформа – однозначно вопрос номер один для предпринимателей сегодня. Причем, к сожалению, не в самом хорошем ключе. Я уже как-то говорил, что фракция "Ак Жол" была единственной, кто голосовал против этого Налогового кодекса. Там есть несколько и позитивных вещей, с этим тоже нужно согласиться, но в то же время ряд системных, ряд таких модельных, что ли, моментов все-таки доставляет ущерб для развития предпринимательства. И, к сожалению, когда мы выступали при обсуждении этого кодекса, и я там называл больше десятка причин, почему мы "против".

Сегодня мы видим, что наши опасения уже становятся реальностью. Поскольку на юге все области являются приграничными. Они граничат с Кыргызстаном, либо с Узбекистаном, то, можно было услышать и неприятные для нас истории.

Например, в Жамбылской области мне сообщили, что часть предпринимателей уходит, и регистрирует свой бизнес в соседнем Кыргызстане.

— Это важная тема. И чего нам в итоге следует ожидать? Как Вы видите дальнейшее развитие ситуации?

— Пока говорят, что уход бизнеса в соседние страны – это не массовое явление. Но оно уже есть, и многие наблюдают за тем, как у передислоцировавших свои предприятия бизнесменов получится работать в таком формате. Кроме того, уже складывается мнение, что в нынешних условиях производить свою продукцию в стране становится невыгодно – выгоднее завозить чужую. То есть происходит переход от производства к торговле, а это влечет за собой сокращение рабочих мест.

— И это на фоне наблюдаемого падения курса доллара.

— Конечно. Хотя в Туркестане мне сказали, что в Узбекистане курс доллара, наоборот, немного растет, и это создает свои отдельные темы для обсуждения. Еще один важный момент ¬– меры госорганов, которые подавались как борьба против дробления бизнеса, на самом деле приводят к еще большему дроблению.

Тем, кто ранее работал на специальном налоговом режиме (СНР), для взаимодействия с юридическими лицами на общеустановленном режиме приходится регистрировать дополнительные субъекты, чтобы не наносить ущерб той части предприятия, которая работает на СНР. И наоборот, те, кто работает на общеустановленном режиме, вынуждены дополнительно создавать ИП. Получается встречное движение, которое только усложняет процессы.

Это нонсенс, когда два законно работающих предпринимателя сталкиваются с барьерами при попытке работать друг с другом.

Также поднималась тема неэффективности создания реестра отечественных производителей.

— Сколько времени Вы о ней говорите на самом высоком уровне? Кажется, что уже не меньше полугода.

— Уже более года! И каждый раз нам говорили, что все нормально. В декабре я критиковал Министерство промышленности за то, что наши реальные производители не могут зарегистрироваться в этом реестре. Это произошло после поездок по регионам. Меня попросили подготовить список, мы его сразу представили. И те предприятия, которые оказались в нашем списке, были зарегистрированы.

Но сейчас, в конце февраля, мы посещаем крупные предприятия, видим их рабочие процессы, их материалы и продукцию, оборудование, на котором они работают, и узнаем, что они до сих пор не зарегистрированы в реестре! Вот как это понять? Они же теряют контракты! Это ненормально!

Например, есть случай с заводом "Казполимер", который лишился выгодного контракта с "КазТрансОйлом". Для них это огромный экономический ущерб! И они не видят разрешения ситуации. Говорят, что подали все заявки, но все просьбы объяснить возникшую проблему им либо не отвечают, либо попросту хамят.

— Надо понимать, что подобные истории могут рассказать и на других предприятиях страны. Или не совсем так?

— К сожалению так. Очень тревожная тенденция наблюдается. Об этом говорят и представители частных школ и медицинских учреждений. Дело в том, что правительство приняло план мероприятий по сокращению бюджетного финансирования частных учреждений в этих сферах. Но даже действующая Конституция гарантирует признание и равную защиту и частной, и государственной собственности.

Этот крен в сторону госучреждений объясняют недавними скандалами. Например, когда в клиниках мужчины проходили скрининг у маммологов, по документам проходили лечение уже умершие люди. Но, как мне сообщают, 80% таких нарушений совершено именно в государственных клиниках, а не в частных!

Это выглядит как попытка передела финансовых потоков в пользу госучреждений, где руководство зачастую связано с властью. И они видят в частных клиниках своих конкурентов.

— Можно предположить, что эта тенденция характерна для всех регионов страны?

— Возможно. Вчера, например, был в Караганде в одной успешной частной клинике. Они проводят сложнейшие операции, включая онкологические – более 1600 в год, из них только 300 по госзаказу. Операции там проводят, в том числе и врачи из государственных клиник. Там шикарные условия и современнейшее оборудование.

В принципе, нечто похожее есть и в государственных учреждениях, но у них огромные очереди на квоты. В частной клинике заплатил и ложишься на операцию. Все очень оперативно. Получается, что в день они проводят по 6-7 операций – не забываем про праздники и выходные дни. И вот у такой клиники под надуманным предлогом отзывают лицензию на онкологические операции. Теперь их потенциальные клиенты, не дожидаясь очереди по квоте, вынуждены ехать в частные клиники Астаны, где такие операции стоят в 2-3 раза дороже. С точки зрения частного бизнеса, к сожалению, мы видим сейчас много тревожных тенденций, ведущих к потере контрактов при неоправданном административном давлении.

— А есть какие-нибудь положительные тенденции?

— Есть, конечно. Будучи в Карагандинской области, мы также посетили предприятия компании Qarmet. С нами туда приехали более 70 представителей бизнеса из разных областей Казахстана.

Дело в том, что Qarmet объявил о создании на своей базе двух кластеров по развитию сотрудничества с малым и средним бизнесом. Один для тех предпринимателей, которые производят продукцию для предприятий компаний. Им предоставляются помещения с уже готовой инфраструктурой. Более того, в случае отработки их услуг или товаров, с ними заключаются офтейк-контракты на долгосрочные периоды. Под эти офтейк-контракты есть договоренность о том, что холдинг "Байтерек" будет финансировать и кредитовать их по льготным программам. То есть, предпринимателю нет необходимости искать дополнительные залоги – залогом выступает сам офтейк-контракт с Qarmet.

Вторая часть – предлагается развитие сотрудничества и коллаборации с малым и средним бизнесом по переработке своей продукции в дальнейшем. Там сегодня идет очень большая работа по реконструкции существующих мощностей: литейно-прокатных цехов, цеха оцинковки, переход к расширению металлопроката. Если раньше максимум, что они делали, это арматура, то сегодня речь идет уже о выпуске швеллеров, двутавров, квадратов, в том числе автомобильного листа. Поэтому они заинтересованы, чтобы появлялись предприятия по производству металлоконструкций и другой продукции из металла на аналогичных условиях.

— Кстати, как вы добирались до регионов? Исключительно на самолетах или поездом тоже?

— Из Алматы до Тараза – поездом. От Тараза до Шымкента – на машине, поскольку заезжали по пути к коллегам.

— И как Вам наши поезда? Нет замечаний к компании "Казахстан Темир Жолы"?

— Поезда нормальные. Даже понравились. Ну, а замечания к КТЖ всегда были и будут. Это же огромная работа! Например, в Таразе здание вокзала начали реконструировать год или два назад, так оно и стоит в незавершенном виде – просто голый кирпич. Вокзал "Алматы-2" явно нуждается в реконструкции, он уже такой основательно уставший. На фоне того, что происходит в стране, хочется, чтобы мы соответствовали нашему развитию.

— С этим трудно не согласиться. Кстати, Вы будете все эти вопросы поднимать на последних заседаниях Мажилиса? Все-таки если на референдуме примут новую Конституцию, нынешний состав Парламента будет работать только до 1 июля. Или при таких обстоятельствах планы придется корректировать?

— Будем, не сомневайтесь. У нас целый пакет запросов и предложений. В частности, мы разработали и внесли на рассмотрение Мажилиса законопроект об административных правонарушениях, где предлагаем перейти к усилению профилактических мер в отношении граждан и предпринимателей за совершаемые нарушения. Уже есть исследования, в которых отмечается, что увеличение штрафов не повлияло на ситуацию с безопасностью на дорогах.

Штрафы, конечно, нужны. Нарушителей надо наказывать. С этим никто не спорит. Но все же нельзя игнорировать роль предупредительных мер.

Когда тех же предпринимателей даже за совсем мелкие произошедшие по недоразумению нарушения сразу же штрафуют, это не дает необходимого результата. Об этом в своем поручении говорил, кстати, и президент страны. Поэтому мы предлагаем ввести норму, по которой вместо немедленных штрафов будут первоначально предусмотрены профилактические меры.

Также мы намерены продолжать свою борьбу за изменения в Налоговом кодексе. Идет работа по поправкам к закону о Национальной палате предпринимателей. На наш взгляд она не может работать в существующем формате, фактически подмяв под себя отраслевые и региональные предпринимательские объединения.

— Не получится ли так, что все рассматриваемые сейчас в Мажилисе законопроекты после референдума придется по-новому инициировать уже в будущем Курултае?

— Нет, они просто перейдут условно по наследству. В нашей практике уже были случаи, когда мы в Парламенте рассматривали законопроекты, авторы которых перестали быть депутатами.

— Споры в будущем Курултае будут?

— Даже не сомневайтесь! Думаю, что они даже станут более ожесточенными, поскольку увеличится число депутатов. Во-вторых, учитывая, что Парламент будет избраться по партийным спискам, предполагается столкновение идеологических платформ.

Но это будут споры не ради так называемого "хайпа", не для того, чтобы получить большую узнаваемость, большую известность, а ради получения важных для страны результатов.

Законы принимает не один человек, они принимаются большинством голосов. А для этого нужна команда единомышленников. Политика – это все же командный вид деятельности. Партийные списки – это и есть команды.

— То есть, для Вас, как лидера партии, вопрос об участии на предстоящем референдуме уже фактически решен?

— Наша позиция однозначна – мы поддерживаем конституционную реформу. Да, у нас есть мнение, как развивать отдельные нормы дальше. Например, по экономическим блокам. Но в целом этот проект – огромный шаг вперед. Это уход от суперпрезидентской республики и переход к более сбалансированной модели управления государством, возможность зафиксировать новые правила игры.

А дальше – наша задача, как депутатов, как политиков – наполнять эти нормы реальным содержанием через принятие законов таким образом, чтобы на них опирались и общество, и бизнес. В такой момент нельзя оставаться в стороне. Нужно использовать этот шанс своим участием в историческом событии.

— Благодарю за беседу.